потрепанный розовый  зонтик.  Наставив его  на дядюшку Вернона, как  меч, он

проговорил:

     -- Я тебя предупреждаю, Дарсли, предупреждаю -- еще одно слово...

     При виде новой опасности -- острого  зонтика в руке бородатого гиганта,

мужество окончательно покинуло дядю Вернона.  Он  снова  слился со  стеной и

умолк.

     --  Так-то  лучше, -- сказал Хагрид, тяжело дыша и плюхаясь обратно  на

диван, который в этот раз прогнулся до самого пола.

     У Гарри, между тем, все еще оставалась масса вопросов.

     -- А что случилось с Вол... -- то есть Вы-Знаете-С-Кем?

     -- Хороший  вопрос,  Гарри.  Исчез.  Растворился.  Той же  ночью, когда

пытался  убить тебя. Сделав тебя еще знаменитее. Это  тоже величайшая тайна,

ведь, понимаешь...  он становился все сильнее  и сильнее  --  почему  же  он

исчез?

     -- Говорили, будто он погиб. По-моему, глупости. Я уверен, что в нем не

осталось ничего человеческого, чтобы умереть. Говорят, он еще здесь, ждет-де

своего часа,  но я не  верю. Те,  что были на его  стороне, вновь перешли на

нашу. Некоторые будто из-под  гипноза вышли.  Непонятно,  что  с ними будет,

если он вдруг вернется.

     -- Большинство из нас считает, что  он  все еще где-то в нашем мире, но

утратил свою силу. Слишком  слаб, чтоб бороться. Конечно, его кончина как-то

связана с тобой, Гарри. Что-то случилось  той ночью, с чем он не совладал --

я  не  знаю, что  это  было, и  никто  не знает -- но чем-то  ты хорошо  его

приложил.

     Хагрид посмотрел на Гарри с нежностью и  некоторым уважением, но Гарри,

вместо  того,  чтобы  гордиться и  радоваться, был  абсолютно  убежден,  что

происходит  чудовищная  ошибка.  Волшебник? Он? Как такое  возможно? Он  всю

жизнь  терпел колотушки от Дадли и обиды от тетки  с  дядей;  да если он и в

самом деле был  волшебник,  почему же  они  все не превращались в гадких жаб

всякий раз, когда пытались запереть его в  чулане? И  если он  действительно

справился с величайшим чародеем мира, то  как Дадли удавалось  всегда пинать

его, словно футбольный мяч?

     -- Хагрид, -- выговорил он  тихо. -- Я  думаю, ты ошибся. Я думаю, я не

могу быть волшебником.

     К его удивлению, Хагрид хохотнул.

     -- Не волшебник, да? И никогда ничего не случалось, если ты был напуган

или зол?

     Гарри  посмотрел на  огонь. Теперь,  когда он об  этом задумался... Все

странные события,  от которых  так  зверели  его дядя  с теткой, происходили

именно тогда, когда он, Гарри, был сердит или расстроен... Спасаясь от банды

Дадли, он внезапно оказался вне их досягаемости... Он боялся  идти в школу с

этой жуткой  стрижкой,  и заставил волосы вырасти  снова... А последний раз,

когда Дадли  толкнул  его,  разве он не  отомстил,  даже не  осознав, что он

делает? Разве он не напустил на них боа-констриктора?

     Гарри взглянул на  Хагрида,  улыбаясь,  и  понял,  что  Хагрид сияет от

радости.

     -- Видишь? -- сказал Хагрид. -- Чтоб  Гарри  Поттер, да не волшебник --

погоди, ты еще прогремишь в Хогвартсе.

     Но дядя Вернон не собирался сдаваться без боя.

     -- Я же  сказал, он туда  не поедет,  -- прошипел он.  --  Он  пойдет в

Стоунволльскую среднюю школу, и  пусть  скажет  спасибо. Я читал эти письма,

ему там нужно кучу всякой дряни -- колдовские книжки, волшебные палки и...

     --  Если  он  захочет  поехать,  то  никакой  маггл  вроде тебя его  не